Детально исследуя визуальный мир, цветовую экспрессию и личную драму великого мастера Парижской школы, автор в своей работе использует метод деконструкции, анимацию и коллаж. "Не знаю, смогла ли я почувствовать Сутина до конца, не знаю, насколько я вправе говорить за него и смогу ли перенести вас в его мир и его жизнь, но все же вот его вымышленный манифест. Он о том, как Сутин проживал свои страдания, какая сложная у него была жизнь — как сильно влияла на него работа, как он горел своим делом" — напишет в аннотации Алина.
Родился — умер. Между испытывал боль.
Уроженец захолустного еврейского местечка Смиловичи под Минском, Сутин вырос в семье бедного портного, в среде, враждебной из-за догматов иудаизма изобразительному искусству. В детстве он познал голод, побои и унижения. Переехав в 1909 г. в Минск, он начал свою карьеру, подобно Марку Шагалу, учеником фотографа и ретушером, а как художник дебютировал портретом мясника, сына местного раввина. Мясник, возмущенный тем, что автор нарушил запрет на изображение, а главное, той интерпретацией, которую претерпел в портрете его облик, жестоко избил Сутина.
Хаим перебрался в Вильно, где поступил в художественную школу. Здесь он пробыл недолго и 1913 год встретил уже в Париже абсолютно нищим. Там он поступает в Школу изящных искусств, в мастерскую Кормона.
Войдя в круг интернациональной артистической богемы, позже получившей название «Парижской школы», Сутин остается в нем обособленным. Единственной по-настоящему родственной душой оказался Модильяни, с которым его связывала, при глубоких различиях стиля, определенная общность в понимании задач искусства.
В конце 1910-х годов дарование Сутина оценил любитель искусства и коллекционер Л. Зборовский. Благодаря его скромной материальной поддержке художник смог прожить около трех лет на побережье Средиземного моря. В 1920-е годы Сутин пишет много портретов — женщин, детей, служащих, «мальчиков из хора», художников. Постепенно приходят известность и материальный успех. Однако, расставшись с нищетой, он сохраняет свой образ жизни, лишенной быта и целиком заполненной творчеством.
«Он большой чудак, странный. Большого роста, колоссальный, толстый нос, низкий лоб и чудесные глаза. Красивые, горячие, человеческие. Когда я увидел эти глаза, стало понятно, что он так пишет» — отмечал Роберт Фальк.
Во все времена он оставался белой вороной в парижских художественных кругах. Еще на раннем этапе творчества из-за ничтожных обид отказывался от помощи таких людей, как историк искусства Эли Фор. Бросил преданную женщину, которая помогла ему выжить. Отверг предложение богатого американца бежать от нацистов в США — где, как заявил художник, нет деревьев, которые можно написать. Во время нацистской оккупации Сутин, страдавший язвой желудка и в конце вынужденный питаться одним молоком, скрывался за пределами Парижа и совершал вылазки в город к своему врачу, не нашивая на одежду желтую шестиконечную звезду. Удивительным образом он ни разу не был схвачен; в итоге его погубила язва, а не концлагерь. По легенде, за его гробом шло несколько человек, среди которых был Пабло Пикассо.
Текст манифеста
Страсть к искусству, я ощущаю жизнь как боль,
стараюсь сострадать и переносить это в искусство.
Переносить свои страдания, тем самым избавляться от них. Избавляться от страха.
Выплескивать на поверхность холста то, что тебя тревожит, всю боль и переживания.
Видя боль в других, вытаскиваю ее наружу.
Видеть ее даже в маленькой барабульке, лежащей на моей тарелке,в туше, которая уже неделю висит в мастерской.
Голод.
Я не ем ее.
Избавляться от страха.
Нужно избавиться от страха.
Выплеснуть на поверхность холста.
Нужно заглушить это воспоминание.
Даже не замечаю ужасного запаха, как не замечал чего-то по настоящему важного.
Но она осталась…
Пытаюсь разрушить, безжалостно разрезаю свои холсты,
как мясные туши.
Сжигаю.
Сжигаю почти все.
Становится только хуже.
Я не могу работать.
Язва.
Пытаясь преодолеть страх, боль, одиночество,
я еще больше вгоняю себя туда.