Рынок города С был мне дорог по-особенному, посещал я его каждую среду. Это единственное дисциплинированное явление в моей жизни - рыночный день я не пропускал никогда. Возможно, потому, что рынок был единственным местом, где было понятно, что люди хотят от тебя, а ты от них. Самые чистые отношения - ты хочешь купить, тебе хотят продать. Все диалоги до и после - это пре-и-пост-людия, с очень выверенным хронометражем: лишняя секунда, лишнее слово неприличны. Непозволительно пользоваться преимуществом покупателя, дурной тон рыночного кодекса. Как я был благодарен диалогам или стычкам, когда кем-то придуманное кредо «клиент всегда прав» разбивалось о первое матерное или точное описание того самого «клиента».
Удивительно, как часто нам кажется, что люди невнимательны друг к другу. Миф - такой точной и честной правды о твоих внешних недостатках, которую ты упорно скрываешь даже при походе на рынок, вряд ли возможно получить так быстро, да еще и бесплатно.
Рынок был полон постоянных персонажей-декораций: женщина, которая всегда орала на покупателей, но у нее бывали замечательные старые издания, религиозная продавщица квашеной капусты, продавщица кофе, которая всем говорила, что они особенно хорошо сегодня выглядят, семья лилипутов, которые продавали овощи в коробках больше них, ругающиеся или беседующие цыгане (за много лет я так и не научился отличать по интонации одно от другого), и сошедший с ума тачкист, которого малейшее изменение в месте парковки его тачки вводило в неистовую ярость. Если бы я был фольклористом, охотящимся за древними проклятиями языка города С, я бы от этого тачкиста не отходил. Все это был для местных обычный рыночный оркестр. Но не для приезжих. В самую обычную среду, проходя мимо того самого места парковки, я в очередной раз услышал истошный знакомый вопль. Все продолжали заниматься своими делами, пара туристов в ужасе смотрела на эту сцену. Если приглушить свет, я был в городе Догвилл, солнечное утро, кто-то перебирает морковку, кто-то несет пакеты в машину, грузчики продолжают складывать ящики, обычный рыночный гул и истошно орет и плачет мужчина, словно с ним случилось самое страшное горе на земле.
— Не обращайте внимания, он безобидный, — решил я успокоить пару туристов. — Это обычное дело, здесь все привыкли к этому сумасшедшему.
Прошел дальше и повторял здесь все привыкли к этому сумасшедшему… а он так и не смог привыкнуть к нам.