Оказываясь ночью на краю пирса кафе “Апра”, всматриваясь в горизонт непреодолимой тьмы, часто чувствуешь страх перед стихией, которая как будто приручена человеком. Но я не обманываю себя и понимаю, что это чувство прирученности мне необходимо, чтобы не испытывать страх перед хаосом. Задумываясь о том, как возникла подобная уверенность, я нахожу такое объяснение, и оно может быть не единственным. Поп-культура десакрализировала стихию и для человека пляж стал синонимом абсолютного эскапизма, вечного лета и оплаченного счастья один раз в год.

В Абхазии этот поп-культурный пласт имеет свои характерные черты. Здесь глобальный культ отдыха накладывается на советские представления о «всесоюзной здравнице». Выходит, особая смесь: эстетика модернистских санаториев, мозаичные остановки, доносящиеся из прибрежных кафе звуки эстрады и местная культура гостеприимства. Современный турист оказывается внутри этого карнавала и пытается поймать ту самую беззаботность, которую когда-то обещали советские путевки.

До конца XIX века Черноморское побережье оставалось зоной военных укреплений, ссылки и ужасного климата. В 1901–1903 гг. принц Александр Петрович Ольденбургский основал здесь Гагринскую климатическую станцию, первый приморский курорт на Кавказе. Принц стремился создать «кавказскую Ривьеру», «российскую Ниццу». Но по-настоящему массовым абхазский пляж стал в советскую эпоху. В годы довоенных пятилеток (1931–1941) развернулось масштабное курортное строительство: в Гагре, Псырцхе и Гульрипше возводились новые санатории. После войны, в 1950-х годах, начался новый этап: по инициативе Хрущёва на мысе Пицунды посреди заповедной сосновой рощи был построен курортный комплекс.

Этот небольшой исторический абзац поможет внимательнее присмотреться к черноморскому побережью Абхазии. Пляж становится сложным культурным палимпсестом, на котором пространство часто пересобирается: сначала императорский курорт для аристократии, затем здравница для трудящихся и сейчас ностальгический объект для массового потребления. Но есть в этом палимпсесте один слой, который создает главную интригу. Один из вопросов, который гость задает местному жителю на абхазском побережье, звучит так: «А вы что, не купаетесь?». Местный пожимает плечами. И он ведь действительно не купается.

Массовый пляжный отдых стал «нужен» когда человек потерял естественную среду и общество стало создавать искусственные конструкты, чтобы справиться со скукой. Пляж становится компенсацией утраченного тепла, утраченной общности, утраченной телесности. Море стало суррогатом той полноты, которую человек больше не находит в городе. Хорошо организованный пляжный отдых предлагает временный выход из повседневной жизни. В свою очередь, для местного море часть повседневности, он не нуждается в нем как в ресурсе. У местного жителя достаточно естественной среды, которая помогает ему иначе интегрироваться в общество – свадьбы, поминки, семейные мероприятия, сезонная работа, долгие разговоры за кофе. Но это не большая бинарная схема, которая призвана противопоставить местного – туристу, а попытка выявить хаотическую сложность системы общественных отношений. Потому что, естественные механизмы могут и не освобождать местного от одиночества, но важно, что ему не приходится искать что-то искусственное, чтобы почувствовать себя включенным в сообщество.

Размышляя о пляжном отдыхе, я провожу параллель с кинотеатром. Они функционируют по очень похожим правилам. Вальтер Беньямин писал, что кино создано для коллективного восприятия и тот факт, что сотни людей смотрят в одну сторону и синхронно переживают похожие эмоции, создает сильный эффект сопричастности. Нечто подобное происходит на пляже: люди смотрят в горизонт моря, их объединяет горизонтальное положение и беззаботность. Этот мотив комично представлен у Серджио Корбуччи в фильме «Синьор Робинзон»: бизнесмен Роби оказавшись после крушения лайнера на необитаемом острове воссоздает там блага современной цивилизации. И одним из таких конструктов становится кинотеатр, обращенный к морю. Пробираясь по импровизированному залу, он задает вопрос в пустоту «А какой сегодня фильм? Опять про море?».

Мои наблюдения наталкивают меня на мысль о том, что, различия между туристом и местным постепенно начинают стираться, появляются места эстетизированных пляжей, которые предлагают средиземноморский образ, элитный, “где-то, только не в Абхазии”. И такие пляжи пользуются спросом среди местных, а это видимо говорит о том, что скука становится настолько всеобъемлющей, что её нужно где-то растворить. И пляж это одно из немногих мест, где это можно сделать публично. Вспоминается Арзамет, герой «Земляники» Джумы Ахуба в постановке Дениса Хусниярова в Театре Искандера. Оторванный от деревни, родных и односельчан, он утопает в одиночестве перед телевизором. Возможно, для него эстетизированный пляж стал бы способом хотя бы на время выйти из этого одиночества. Он приехал бы с утра, отдал детей аниматорам, устроился рядом с загорающей женой, заказал коктейль. Вокруг были бы люди, музыка, разговоры, ощущение общей жизни. Но что происходило бы с ним вечером, когда пришлось бы вернуться домой?

Разумеется, так проводят время далеко не все. Но, возможно, общий процесс заключается в том, что повседневная жизнь все хуже воспринимается как пространство, в котором можно получить полноту жизни. Ее стало необходимо дополнять специально организованными впечатлениями, местами и событиями. И чем меньше человеку хватает самой повседневной жизни, тем больше будет работы у индустрии удовольствий.