Мой товарищ и друг, голландский журналист Hubert Smeets как-то написал, имея ввиду эту фотографию: «В работах Климова никогда на 100% не ясно, что главное — его мысли о предмете или отображение самого предмета. Возьмём, например, фото из Сухума. Четверо мужчин в военной форме и одна женщина: первый мужчина играет на пианино, второй чистит свой автомат и третий обнимает плачущую женщину — что здесь происходит? Вообразить можно всё, что угодно. Просто это война. И она здесь, в Абхазии».
Проблема заключается в том, что я сам точно не помню (и уже не помнил на следующий день) как снял этот кадр, в каком точно месте и что там происходило на самом деле. Я просто люблю это фото в силу его «неопределенности» и зная, что это Грузино-Абхазская война, 28 сентября 1993 года. Я никогда не оценивал фотографию по именам и фамилиям в кадре. Но никогда и люди не были просто моими «статистами», они всегда были образами и символами. Самыми разными. Но иногда, вдруг, если ты даже фотограф, то становится недостаточно только образов и почему-то возникает острая необходимость «превратить» образы в реальных людей, которые на самом деле таковыми и являются или являлись… К сожалению, иногда и часто, это становится невозможным или слишком поздно потому что фотография — всегда прошлое, на которое мы не можем влиять, но которое часто возвращается к нам совсем в ином содержании и форме.
Отсутствию точной памяти об этой фотографии объяснение очень простое — война, хаос и огромное количество эмоций, которые ты переживаешь одно за одним, иногда одновременно, иногда абсолютно противоположные по настроению и содержанию. В конце концов помнишь только самое «яркое». Не так давно я случайно увидел видеокадры из Абхазии, которые снимал Тарас Процюк (погиб в Ираке) в то время, когда я рядом с ним снимал фотографии. Это был для меня почти шок не потому, что прошло 17 лет, а скорее потому, что мои фотографии, вдруг, стали «двигаться», люди говорить, оружие стрелять и все это было «живое», а не «мертвое»… Собственно этим кино и отличается от фотографии.
Что я помню относительно этой фотографии? — Я помню нас вместе с Олегом Никишиным рано утром 28-го числа в здании «КГБ» Сухума, куда мы случайно забрели ночью в поисках ночлега, а так как электричества не было, то мы так и не поняли до утра куда попали и где нашли свой ночлег. Утром абхазский патруль, тыкая стволами автоматов в наши бессознательные тела, поднял нас на ноги и подверг легкому допросу и обыску… Мы действительно были «не в курсе» где находились… хотя бы потому, что прежде чем уснуть нам пришлось увидеть штурм города — «другая вспышка» и отдельная история. На войне вообще мало кто «в курсе» что и где происходит, кроме солдата, которые перед собой видит другого солдата или врага.
Следующая «вспышка памяти» — это много гражданских трупов на «Красном мосту» в центре Сухума. Мы снимаем почти тайно и какие-то военные нас прогоняют в конце концов. Мы как призраки бредем дальше по незнакомому городу, в котором стреляют кое-где во все что шевелится, кое-где пьют вино и чачу, кое-где убивают по национальному признаку. Последнее нам мало угрожает и мы расслаблено бредем от улицы к улице в поисках событий и кадров. Мы понимаем, что город взят, просто там и здесь проходят «зачистки» и если мы хотим попасть на линию фронта, то нам надо торопиться в сторону Гала… Мы пытаемся остановить танк, БМП или БТР.., которые двигаются в том направлении… И снимаем, снимаем почти все подряд.
Нам хочется есть и желательно выпить. Мы видим, что в здании дают хлеб, мы входим туда. В холле стоит пианино. Справа в окне выдают хлеб. Всем. Вдруг к пианино подходит солдат и начинает играть. Я снимаю. Потом подходит второй солдат и начинает слушать музыку. Снимаю. Подходит еще один и начинает чистить автомат… В самом конце подошла женщина, которая получила также как и мы бесплатный хлеб и вскоре заплакала. Солдат, что бы рядом — обнял ее. Я снимаю. Молча. Это все что я помню… и я больше никогда не встречал этих людей, несмотря на то, что много раз был в Абхазии с тех пор.
Сейчас в Сухуме я распечатал эту фотографию на ксероксе из маленького файла и отправился на «брехаловку» — место рядом с гостиницей «Рица», у моря, где местные жители играют в шахматы и обсуждают последние новости. Говорят — они знают все. «Посмотрите на эту фотографию, вы узнаете кого-то? … «Да, это 1993 год, 28 сентября, но я не помню где это.., вы не узнаете это место?» «Да, я — фотограф и был здесь во время войны…» «Конечно сохранил все фотографии, я же фотограф…» И так или примерно так от одного стола — к другому. Кто-то говорит знакомое лицо, кто-то говорит нет… Ничего определенного до тех пор пока не подошел человек среднего возраста в темных очках и с сединой в бороде: «Я знаю где это, помню пианино, это санаторий «Абхазия», десять минут ходьбы отсюда». Потом он снял очки и стал внимательно рассматривать людей: «Тот что играет на пианино — Кове, он из пицундского батальона, из Пицунды и родом. Остальных не знаю… Кове — танцор и музыкант, он всегда начинает играть, как только видит музыкальный инструмент, а когда не видит, то всегда танцует… Меня зовут Ричард и я воевал…».
Текст Олега Климова, 17/05/2010, Абхазия